Когда конвой достиг поля, на котором в прошлом году состоялась великая битва, мистик велел остановиться и разбить лагерь. Повозки расположили по периметру, вбили в вязкую, не вполне оттаявшую, почву колья, на которые насадили некое подобие чучел - деревянные каркасы, на которые были наброшены просторные черные хламиды. На истуканов повесили амулеты с охранными заклинаниями...

Пока подручные готовили стоянку, мистик отправился побродить по полю, Глоада, как обычно, увязалась с ним... Магики провожали взглядами два удаляющихся силуэта, широкий, массивный - маршала, и тонкий, неуклюжий - принцессы. Проваливаясь в лужи и оскальзываясь в не растаявшем снегу, они брели туда, где громоздились обломки башен и неуклюже топорщились безобразные останки троллей, наполовину ушедшие в вязкую почву. Глоада спотыкалась, маршал бережно поддерживал спутницу под руку, а она осторожно прижимала к себе клетку с недовольным замерзшим Дрендаргом.

Вскоре идти стало труднее, земля оказалась перепахана, изборождена рытвинами и ямами. Из промерзшей почвы, из груд синего ноздреватого снега торчали древки сломанных пик, раскрошенные щиты, обрывки одежды. Все - промерзшее, вывалянное в грязи, растоптанное тысячами ног. Отпечатки сапог и копыт застыли в густо замешанной грязи, окоченели, обернулись льдом.

Некромант выпустил руку спутницы, стащил тяжелый рогатый шлем и, задрав голову, оглядел поле.

- До этого места, - объявил он, - мы дошли. Здесь в начале битвы располагались порядки их пехоты. Потом имперское войско атаковало, оттеснило гевцев до линии башен, а затем мы перешли в наступление. До этого места. Да. Казалось, что все окончено.

- А потом? - живо спросила Глоада.

- Потом этот безумец, Когер, призвал людей императора, и они снова набросились на наш строй. Мы не отступили ни на шаг, сражались стоя здесь. Погляди - вон там.